DOI 10.30792/2304-1838-2025-18-294-304
ПРИЛАГАТЕЛЬНОЕ «ВЫСОКИЙ» В МОНГОЛЬСКИХ И КОРЕЙСКОМ ЯЗЫКАХ
Ханхашанова А. Т.
Аннотация. Настоящее исследование посвящено сопоставительному анализу концепта «высота» и функционированию соответствующих параметрических прилагательных в бурятском, халха-монгольском и корейском языках. Актуальность работы обусловлена дискуссией о возможном родстве данных языков в рамках алтайской гипотезы. Целью является выявление общих черт и различий в семантике и лексической сочетаемости прилагательных со значением «высокий». Исследование демонстрирует, что в обоих языках прилагательные реализуют как пространственные, так и метафорические значения (социальный статус, качество, абстрактные понятия). Ключевое различие выявлено в категоризации роста человека: в монгольских языках он концептуализируется как «высота» (үндэр/өндөр), а в корейском – как «размер» (키가 크다 kiga keuda). Это свидетельствует о различной категоризации объективной реальности в языковом сознании носителей. Работа вносит вклад в изучение языковой картины мира монгольских и корейского народов.
THE ADJECTIVE «HIGH/TALL» IN MONGOLIC AND KOREAN LANGUAGES
Khankhashanova A. T.
Annotation. This research is devoted to a comparative analysis of the concept of «height» and the functioning of corresponding parametric adjectives in the Buryat, Khalkha-Mongolian, and Korean languages. The relevance of the work is determined by the ongoing discussion regarding the potential genetic relationship of these languages within the Altaic hypothesis. The aim is to identify commonalities and differences in the semantics and lexical combinability of adjectives meaning «high/tall». The research demonstrates that in both language groups, these adjectives realize both spatial and metaphorical meanings (e.g., social status, quality, abstract concepts). A key difference was identified in the categorization of human height: in the Mongolic languages, it is conceptualized as «height» (үндэр/өндөр), whereas in Korean, it is conceptualized as «size» (키가 크다 kiga keuda). This fact reflects the difference in categorization of objective reality in the linguistic consciousness of their speakers. The study contributes to the understanding of the linguistic worldviews of the Mongolic and Korean peoples.
